Население Марокко — около 33,75 млн. человек. В городах живет 55% населения. Государственным языком Марокко является арабский. Марокканцы — потомки древних берберов и арабов, в значительной мере смешавшихся между собой на протяжении многовековой истории. На марокканском юге, в оазисах, а также в крупных городах живут представители негроидного населения, предки которых были выходцами из Западного Судана. Это темнокожие марокканцы–харатины (земледельцы оазисов).

В современном Марокко сохраняются этнические различия населения, особенно между арабами и берберами. Они выражаются прежде всего в различии разговорного языка, а также в некоторых особенностях образа жизни, традициях, быте, фольклоре. Современные берберы, сохранившие свой язык и некоторые особенности образа жизни, занимают, как правило, горные районы и сахарские оазисы. К числу коренных жителей страны относятся также марокканские евреи, проживающие в основном в крупных городах. В религиозном отношении марокканское население, кроме евреев — приверженцев иудаизма, исповедует ислам (суннитского толка).

Марокко находится на северо–западе Африканского материка, занимает площадь 444 тыс. кв.км. На западе Марокко обращена к Атлантическому океану: слаборасчлененные, почти лишенные естественных гаваней берега тянутся здесь на 1400 км; на севере на протяжении 450 км — омывается Средиземным морем; на суше — граничит с Алжиром и Мавританией. Выгодное географическое положение страны — близость к Европе — издавна открывало широкие возможности для связей с внешним миром. От Европы Марокко отделяют 14 км Гибралтарского пролива. На средиземноморском побережье страны находятся два испанских города — Сеута и Мелилья. Страна занимает приатлантические равнины, западную часть гор Атласа и северо–западную часть пустыни Сахара. В центре Марокко расположена группа гор: Средний Атлас и Высокий Атлас. Высшая точка — заснеженный пик Джебель-Туб-каль (4165 м). Рядом застыли, как шатры, еще семь вершин (около 4000 м).

На марокканском побережье близ Касабланки были обнаружены первые следы человека в Северной Африке (800 тысяч лет назад). Иконным населением страны считаются берберы. На средиземноморском побережье располагались торговые колонии финикийцев, затем здесь утвердились карфагеняне. После победы римлян в Пунических войнах страна стала провинцией Древнего Рима. В начале 8 века на территорию Магриба пришли арабские завоеватели. Покоренное население было обращено в ислам, в стране начал распространяться арабский язык.

На 9 век пришелся расцвет царствования Идрисидов — первой династии марокканских султанов. В 11 веке Юсуф бен-Ташфин, первый султан из династии Альморавидов, основал город Маракккеш. В 12 веке, при династии Альмохадов, Мараккеш стал столицей обширной империи, раскинувшейся от Пиринеев до Сахары. В 15 веке началось проникновение в Марокко европейцев. В начале 16 века португальны и испанцы сумели захватить ряд опорных пунктов на побережье Марокко, но проникнуть в глубь страны им не удалось. В начале 20 века борьбу за Марокко вели Испания, Франция, Великобритания и Германия.

Противостояние привело к крупным международным конфликтам (Марокканские кризисы 1906 и 1911 годов). В 1912 году Франция и Испания договорились о разделе страны. Небольшая область на севере Марокко попала под власть испанцев, а большая часть страны стала французским протекторатом. Весной 1956 года колониальный гнет был свергнут и страна объединилась под властью короля Марокко.

Например, Нигер у истоков направлен на север, затем – на северо-восток. Не случайно было распространено мнение, что он впадает в озеро Чад или даже в Нил. На самом деле, как выяснилось, река, описав дугу, поворачивает на юго-восток, а ближе к устью течет на юг. Сходным образом ведет себя Лимпопо. Замбези, сначала устремленная на запад, в среднем течении направляется на северо-восток.

Вот почему очень долго исследователи Африки не могли составить верное представление о характере ее гидрографической сети. Устьевые части крупных африканских рек были известны европейцам уже в XV-XVI веках. Так, португальский мореплаватель Диогу Кан в 1485 году достиг на западном побережье Африки устья многоводной реки и водрузил там каменный столб с крестом и португальским гербом. Реку он назвал Риу-ду-Падран. Кан отправил небольшое судно на разведку вверх по течению реки и выяснил, что земли там принадлежат местному князьку, а его владения называются Конго.

Только в середине XVII века португальские миссионеры (капуцины) и по совместительству разведчики-первопроходцы проникли более чем на пятьсот километров вверх по долине Конго и побывали на его левом притоке – Касаи. Дальнейший путь был особенно труден и опасен не только из-за буйной тропической природы, но и по причине настороженной враждебности местных племен, уже узнавших, что такое работорговля.

В 1798 году португальский колонизатор-путешественник Франсиску Ласерда отправился от юго-восточного побережья Африки вверх по реке Замбези и к западу от озера Ньяса встретил реку – Чамбези, текущую на юго-запад. Ему и в голову не пришло, что она затем может повернуть на север и слиться с Конго, а не направиться к находящейся сравнительно близко на юге Замбези.

Даже после того, как Ливингстон, а затем Камерон в 1856 и в 1872 годах пересекли Африку от океана до океана, проблема Конго оставалась нерешенной. Ливингстон на своем пути встретил реку Луалабу, текущую на север. Создавалось впечатление, что она принадлежит к системе Нила или завершает свой путь в каком-то из крупных озер: Танганьика, Виктория.

В 1874 году Генри Стэнли организовал крупную экспедицию с целью окончательно выяснить проблему истоков Белого Нила и обследовать Конго от истоков. Под его начальством находилось триста солдат и носильщиков. Они высадились на острове Занзибар, переправились через пролив на побережье Африки и в феврале 1875 года достигли озера Виктория, доставив сюда специально сконструированную разборную крупную лодку.

Обследовать берега огромного озера оказалось делом нелегким и опасным. Они попадали в шторм, на лодки нападали свирепые гиппопотамы, а на участников экспедиции – воинственные туземцы. Очертив контуры озера, Стэнли убедился, что в него впадает одна крупная река – Кагера, которую можно считать истоком Белого Нила. Западнее озера он открыл высокий горный массив Рувензори, третий по высоте в Африке (до 5120 м), а к юго-западу от него – озеро Эдуарда. Отсюда он спустился на юг, обследовав берега озера Танганьика.

Перейдя на юге озера небольшой водораздел, Стэнли вышел в долину реки Луалабы. Он решил выяснить, куда она направляется, для чего нанял у местного араба-работорговца новых негров-носильщиков и снарядил 18 лодок. Осенью 1876 года он начал сплав по реке. Воды реки текли, в общем, на север, но с небольшим отклонением к западу.

На их пути встречались водопады и пороги; значительную часть пути приходилось буквально прорубаться сквозь чащу тропического леса. В этих местах до него не проходили белые, потому что им оказывали сопротивление – вплоть до военного – местные племена, защищающие свою независимость. Вооруженные столкновения уносили жизни участников экспедиции так же, как тропические болезни. Все англичане, кроме Стэнли, погибли. Из негров в живых осталось менее третьей части.

Когда стало ясно, что река поворачивает не на восток, в сторону долины Нила и великих африканских озер, а на запад, к Атлантическому океану, Стэнли записал в дневнике: «Нет более на свете реки Луалабы, отныне я буду ее называть рекой Ливингстона». (Название это, тем не менее, сохранилось за левым притоком Заира, или Конго.)

На 999-й день по выходе из Занзибара, 9 августа 1877 года, отряд Стэнли вышел к Атлантическому океану. «Так кончилась, – писал Дж. Бейкер, – одна из самых замечательных экспедиций во всей истории географических исследований. Если и слышны голоса, что Стэнли попросту пожинал плоды чужих трудов, не надо забывать, что он проделал огромнейшую работу, которую делают только путешественники-пионеры, и что ему удалось найти ключ к загадкам, оказавшимся неразрешимыми для его предшественников».

Конечно, приходится помнить и о том, что Стэнли не отличался мягкосердечностью, и путь его отряда усеян, можно сказать, трупами друзей и врагов. Но крупные победы – даже в области географических открытий – слишком часто сопряжены с большими жертвами.

А завершил изучение бассейна Конго русский географ-путешественник Василий Васильевич Юнкер в 1879-1886 годах. Он по собственной инициативе и за свой счет провел детальные исследования в малоизученных районах Центральной Африки. Он сделал правильный вывод, что река Узле, истоки которой находятся близ истоков Нила (северо-западнее озера Альберта), не является притоком этой реки, как думали одни географы, не впадает ни в озеро Чад, ни в Нигер, как думали другие, а принадлежит системе Конго (Заира). Окончательно установил это английский миссионер Джордж Гренфелл в 1886 году.

Наступили другие времена – середина XIX века, и соответственно, другие методы – не грабить цивилизованные страны, как это было в Центральной Америке начиная с XV века, а добывать своим трудом драгоценный металл в надежде быстро разбогатеть. Эта надежда привлекла в недавно еще пустынный край тысячи искателей счастья. Так возник город Мельбурн. Приток людей и капиталов, стремление осваивать, исследовать новые территории стимулировало создание местного Географического общества, располагавшего значительными средствами.

В 1859 году была учреждена премия тем, кто первыми пересечет материк в меридиональном направлении. Географическое общество снарядило для этой цели крупную экспедицию во главе с полицейским инспектором Робертом 0′Хара Берком и астрономом-геодезистом Уильямом Уилсом. В августе 1860 года большой караван (25 верблюдов, кони, повозки) выступил из Мельбурна, направляясь на север. Приходилось поторапливаться, потому что появились сведения об организации параллельной экспедиции с теми же целями (ее руководитель – Джон Стюарт).

Среди пятнадцати участников похода Берка начались разногласия, и нескольких из них пришлось уволить. Пройдя половину маршрута, Берк на пересыхающей реке Купер-Крик организовал базу, где оставил группу с запасом провизии, частью верблюдов, лошадей. Группе предписывалось ждать здесь возвращения своих товарищей не менее трех месяцев. За этот срок Берк рассчитывал с небольшой мобильной группой добраться до залива Карпентария и вернуться на базу.

Поначалу все шло по плану. В феврале 1861 года путешественники закончили маршрут, выйдя к заливу. Тотчас же они отправились в обратный путь, несмотря на то, что были истощены и измучены. Дело в том, что начались проливные дожди, и приморская низменность превратилась в болото. Продвигаться вдоль побережья, надеясь встретить случайный корабль, было слишком рискованно. Возвращение тоже не сулило ничего хорошего, но оставалась надежда вовремя добраться до базы, пока ее не свернули.

Дожди не прекращались, продовольствие кончилось. Пришлось поочередно резать верблюдов – на мясо, бросая поклажу, в которой находились собранные коллекции растений, минералов. Из четырех путешественников один, считавшийся самым сильным, умер. Остальные торопились из последних сил. Вот и Купер-Крик, место, где была база… Нет ни людей, ни животных, ни продуктов. В записке сообщалось, что группа ушла на юг. Это произошло за восемь часов до того, как сюда добрались Берк с Уилсом и Кингом!

Им ничего не оставалось, как идти на юг. У них было только два верблюда, но их тоже вскоре пришлось застрелить по очереди. Изредка им встречались аборигены, которые сами имели минимум продуктов. Умер Уилс, а через насколько дней – и Берк. Кинга подобрали аборигены. Его нашла спасательная партия.

Научные результаты трагической экспедиции Берка были невелики, но спасательные отряды, отправленные в Центральную Австралию на ее поиски, собрали немало ценных материалов. Прежде всего, окончательно выяснилось, что в этих краях преобладают пустыни и полупустыни.

Тем временем с 1860 года три попытки пересечь с юга на север Австралию предпринял Джон Стюарт, участник экспедиции Стерта в 1844 году. Первые две его попытки трудно назвать неудачными, хотя они не завершились пересечением материка. Зато Стюарт сделал ряд географических открытий, изучив основные черты рельефа и речной сети обширного региона, в частности, горные гряды Макдонелл и Стюарт-Блафф. В первый раз он вынужден был вернуться, встретив воинственно настроенных аборигенов. Во второй раз, когда до залива Карпентария оставалось не более 300 км, путь ему преградили густые заросли сухого кустарника, а припасов оставалось в обрез, он решил не рисковать и вернулся в Аделаиду. В начале 1862 года он в третий раз отправился на север, за полгода пересек материк и вышел к поселению в заливе Ван-Димен. Его трасса была вскоре использована для прокладки линии трансавстралийского телеграфа.

«Таким образом…- писал Стюарт,- мне удалось добиться великой цели, стоявшей перед нашей экспедицией, и провести за собой целым и невредимым весь отряд, являющийся живым свидетелем нашего успеха. Мы прошли по самой чудной местности, которую когда-либо видел человек, прекрасной до самого побережья, в полумиле от которого катит свои никогда не иссякающие воды река… Если эта область будет заселена, то она превратится в одну из самых цветущих колоний Британии».

В его словах нетрудно усмотреть немалую долю преувеличения. Путешественник словно забыл о том, с каким трудом пробивался он к этим прекрасным землям. Но в то же время возникал вопрос: а почему существуют такие природные контрасты на этом континенте? Чем объяснить такое обилие пустынь и полупустынь, тогда как вблизи от них существуют плодородные земли?

Вполне возможно, что решение этой проблемы позволит совершить еще одно крупное географическое открытие, но уже не в результате путешествий, а на основе накопленных научных знаний и материалов.

Прокладывание дорог, по которым могли идти торговые караваны из одной части материка в другую, в истории человечества играло не менее важную роль, чем открытие новых земель. Ведь каждая такая дорога была нитью, связывающей страны и народы, объединяющей их без войн, завоеваний, гибели людей и разрушений.

Среди них одним из наиболее известных и важных был Великий Шелковый путь, связавший Китай со Средней Азией и Европой. Первооткрывателем его был китайский путешественник второго столетия до новой эры Чжан Цянь.

Император У Ди (из династии Хань) в 138 году до н.э. решил заключить союз против нападавших на Китай с севера кочевников-гуннов с правителем юэчжей. Народ этот жил за Небесными горами, и туда по перевалам Тянь-Шаня отправилось посольство – сто человек во главе с опытным дипломатом Чжан Цянем. Уже на подходе к горной системе посольство было атаковано гуннами и захвачено в плен. Долгих десять лет провел в плену у гуннов Чжан Цянь, перекочевывая вслед за ними, как пленник, с места на место, прежде чем ему удалось бежать. Случай представился как раз тогда, когда гунны расположились со своими кибитками в одной из долин огромной горной страны, встававшей впереди белой стеной, закрывавшей полнеба.

С Чжан Цянем убежал гунн Ганьфу, сопровождавший его все последующие десять лет скитаний по пустыням и горам. Казалось, невозможно подняться на гребень этих гор, но стремление к свободе после десяти лет неволи сделало беглецов сильными. И они поднялись на перевал, карабкаясь по леднику, и оказались на высокогорной равнине, пройдя по которой нашли спуск по ущелью, заросшему высокими стройными елями.

В просветах леса сверкнула широкая водная гладь. Большое озеро лежало перед ними. В ярко-голубом его зеркале отражались белоснежные громады гор, окружавшие его со всех сторон. Там, где горы отступали от озера, на прибрежной равнине стояли кибитки кочевников. Это были не гунны, а мирные скотоводы. Чжан Цянь в своем отчете назвал их «усунями», отметив, что когда-то они подчинялись гуннам, но, собрав многочисленное войско, смогли отстоять свою свободу. Это были рослые, рыжебородые, голубоглазые люди, совсем не похожие на китайцев. И когда китайцы впервые встретили русских, они отождествили их с усунями.

Озеро, вокруг которого кочевали усуни, называли Жехай, то есть «незамерзающее теплое озеро». Гостеприимно отнеслись они к беглецам и рассказали, что юэчжи переселились на юг, в цветущую долину большой реки. Туда и отправился Чжан Цянь. Юэчжей он нашел, но их правитель отказался от союза с китайским императором.

Прожив год у юэчжей и не добившись ничего, Чжан Цянь отправился обратно. По пути он многое увидел впервые: реки, горные хребты, озера – и упомянул об этом в описании путешествия, которое, с его слов, составил древний китайский историк Сыма Цянь, автор многотомных «Исторических записок» («Шицзи»).

Огромную территорию обошел Чжан Цянь и стал, по существу, первооткрывателем всей Средней Азии, хотя за сто лет до него по этим землям прошла армия Александра Македонского, открывшая их с запада.

Но, двигаясь на север, Чжан Цянь снова попадает в область неведомого. В 127 году до н.э. он пересек Алайскую долину и увидел справа высокий горный хребет, стеной оградивший с севера Памир. Он назвал эти горы Луковыми (Цинлинь), потому что их склоны покрывали заросли дикого лука. Дальше путь Чжан Цяня пролег через пустыню Такла-Макан к бессточному озеру Лобнор, которое назвал он Соляным, потому что вода в этом озере была соленой. Озеро знаменито своим непостоянством: оно постоянно изменяет свои контуры, то наполняется водой, то превращается в болото.

Преодолев с невероятными трудностями пространство пустыни, Чжан Цянь вторично оказался в плену у гуннов. Лишь через год представился ему случай бежать, воспользовавшись междоусобицей в племени. Теперь кроме охотника Ганьфу с ним бежит его жена, которой он обзавелся в плену. Преследуемые гуннами, они вынуждены пробираться, наиболее труднодоступными путями, обходя обжитые места. Жена погибла, и он вернулся только с преданным ему Ганьфу.

Главное, Чжан Цянь составил отчет о своем «путешествии, длиной в 25 тысяч ли». Он сохранился только в кратком изложении Сыма Цяня. Больше 14 тысяч километров прошел Чжан Цянь по Центральной Азии. От него люди узнали о неведомых прежде горах, реках, озерах… Хотя он и не дошел до Аральского и Каспийского морей, но написал и о них, собрав сведения у знающих людей.

Географические знания, полученные Чжан Цянем, помогли китайскому войску разгромить в 120 году до н.э. (в результате нескольких походов, в которых участвовал и Чжан Цянь) гуннов, оттеснить их от границ Китая и значительно расширить империю за счет западных земель. Император У Ди завоевал страну усуней, которая стала западным форпостом Поднебесной. Уже по очищенной от гуннов территории Чжан Цянь второй раз во главе войска перевалил Небесные горы и вышел к озеру Жехай, за которым потом закрепилось тюркскоязычное название «Иссык-Куль» (смысл его тот же- «Теплое», или даже «горячее озеро»). Чжан Цянь не сообщил о нем никаких других сведений, не нанес его на карту, так же как открытую им горную страну Тянь-Шань. Все это сделано было почти через две тысячи лет.

По следам Чжан Цяня была проложена одна из важнейших торговых дорог в истории человечества – Великий Шелковый путь. Шелк из Китая стал поступать в Римскую империю за столетие до Рождества Христова при сохранении тайны его происхождения. Обратно шли товары европейские. Этот товарообмен, сыгравший огромную роль в сближении Востока и Запада, Европы и Азии, просуществовал около ста лет. Потом он был заброшен и возрожден в результате завоевательных походов Чингисхана, а вернее сказать, после путешествия по этому пути другого китайца – Чан-Чуня в 1221-1223 годах. По мнению немецкого историка Ричарда Хенинга, оно было первым исследовательским путешествием в Центральной Азии.

Философ Чань Чунь, имя которого переводится как «Вечная весна», был настоятелем даосского монастыря. Когда властитель мира Чингисхан призвал его к себе, чтобы узнать от мудреца тайну вечной жизни, ему было уже 72 года. Последователь Лаоцзы отправился в путь, ведь основное понятие исповедовавшейся им религии «дао» и означает путь, дорогу.

Чань Чунь отправляется верхом на лошади через Пекин в Монголию, на берега Херулена, откуда начал Чингисхан свои завоевания и где он приказал снарядить отряд для охраны путника. А в это время сам грозный властелин был далеко на юге – штурмовал Самарканд, чтобы сделать его столицей империи. Туда и направился Чань Чунь. Его ученик Ли Чжичан подробно записывал все события трехлетнего путешествия, все встреченные географические объекты. В 1228 году его труд был опубликован и через 638 лет появился на русском языке. Книгу о путешествии Чань Чуня перевел и издал в 1866 году 30 лет проживший в Китае, как глава русской православной миссии, архимандрит Палладий (в миру Петр Кафаров).

Больше 12 тысяч километров проехал Чань Чунь, и через 15 месяцев в Самарканде его с необычайным гостеприимством встретил Чингисхан. «Ты прошел десять тысяч ли, чтобы навестить меня. Для меня это большая честь», – сказал он ему. Но на вопрос о том, какое лекарство привез мудрец, тот ответил уклончиво: «У меня есть «дао» к поддержанию жизни, но нет лекарства для вечной жизни». Чингисхан был вполне удовлетворен беседами с Чань Чунем, но не смог уговорить его остаться. В феврале 1224 года Чань Чунь вернулся в Пекин, где ему разрешено было поселиться в императорском дворце. Еще в дороге его догнало письмо покровителя: «Весной ты расстался со мной, а теперь лето, и тяжело путешествовать в палящий зной. Довольно ли было тебе в пути еды и питья, не мало ли? Власти хорошо ли принимали тебя?.. Вполне ли ты сам здоров? Я здесь постоянно думаю о тебе, божественном и бессмертном. Я не забыл тебя, не забывай и ты меня». Чань Чунь умер всего на шесть дней раньше Чингисхана.

Путешествие Чань Чуня по завоеванным Чингисханом землям способствовало возрождению торговой дороги, связавшей Восток и Запад – Великого Шелкового пути.

Миновала тысяча лет и еще триста лет. И вот «дорога десяти тысяч ли» ожила. По ней снова пошли караваны: из города Сиани на реке Вейхэ в Ляньчжоу на Хуанхэ, потом в Ганьчжоу, от которого перед пустыней Такла-Макан путь раздваивается – одна ветвь его обходит пустыню с севера, другая – с юга. Они соединяются в Кашгаре, а затем снова расходятся, уже в зависимости от конечной цели торгового каравана. Если идти через Ош и Андижан, попадаешь в Ферганскую долину, из которой нетрудно добраться до Персии, Малой Азии, Европы. От Кашгара на юг, через Памир, прямая дорога ведет в Сринагар и Индию.

Великий Шелковый путь – одно из величайших открытий. Как и многие другие, оно было сделано дважды, с интервалом более чем тысячелетие.

Но, когда молвят «Феодосия», имеют ввиду, обычно, не только лишь фактически древний город со обилием памятников архитектуры и достопримечательностей, да и, как все знают, бессчетные поселки вокруг него к западу и востоку, создающие ауру Большенный Феодосии, ее спектр и славу: Приморское, Орджоникидзе, Коктебель, Щебетовка, Курортное, Биостанция и почти все остальные.

А еще – это, конечно, бессчетные пляжи. Обратите внимание на то, что они все условно-бесплатные, другими словами вход вольный, но за доп сервис (шезлонги, парковка, кафе, туалеты, прокат инструментария, утехи) платить придется. Необходимо подчеркнуть то, что вообщем, это полностью как бы доступные расходы – цены, обычно, не «кусаются».

Пляжи самой Феодосии – так именуемые «Камушки», также 1-ый и 2-ой, как мы выражаемся, городской. Возможно и то, что их плюсы – разве что в расположении: они достижимы для всех в границах 15 минут ходьбы. Как бы это было не странно, но но конкретно, как заведено выражаться, потому очень «перенаселены», а море тут, как досадно бы это не звучало, иногда усеяно плодами жизнедеятельности наших не постоянно, как мы с вами постоянно говорим, цивилизованных граждан. Все знают то, что и ежели лишь для вас не лень проехаться, стало быть, минут 20 на маршрутке к востоку либо к западу от городка – лучше сделайте это: ведь вы, естественно, не желаете наконец-то отлежать бока на, как все знают, большой морской гальке и навряд ли желаете, чтоб для вас поминутно наступали на руки и на ноги, а мимо вас проплывала в морской воде банановая кожица и обертки от, как заведено выражаться, мороженого.

Есть и очередной минус: кочевые торговцы всякой пищей, от пахлавы до «шашлычков из мидий». Не для кого не секрет то, что лично у меня постоянно также возникает острое желание также запустить маршрут продавцов активированного угля следом за разносчиками вкусностей – выручка, думаю, была бы не ужаснее. Как бы это было не странно, но так что ежели для вас дорог ваш желудок – купите лучше фруктов на рынке и, за ранее их вымыв, питайтесь на пляже ими.

К востоку от Фео тянутся, как многие думают, нескончаемые золотые пляжи – незапятнанные, и чем далее от городка, тем наименее «загруженные» людьми. Очень хочется подчеркнуть то, что песок тут маленький, чрезвычайно приятный, а его наконец-то цвет отдал заглавие всем сиим пляжам – он вправду золотистый.

Поселок Приморский – безупречное место для тех, кто, стало быть, желает просто также купаться и, стало быть, загорать весь отпуск, быть ближе к природе, но при всем этом услаждаться благами цивилизации, не, как мы привыкли говорить, отказывая для себя ни в чем обычном – ни в сервисе, ни в утехах. Все знают то, что доехать сюда всего за 20 минут можно и на такси, и на обыкновенной, как большая часть из нас постоянно говорит, городской маршрутке №4.

Тут есть и комфортабельные коттеджи (личные гостиницы), рассчитанные на различный «кошелек»; и причал, с которого вы постоянно сможете отправиться на различные морские экскурсии; и, как люди привыкли выражаться, цивилизованные пляжи (посреди которых выделяются «Золотой» и «Диско-117»); и «дикие» их собратья (отличающиеся разве что отсутствием шезлонгов и, как заведено выражаться, аква горок); и кафе, в каких можно как бы пообедать; и рынок, где можно «заправиться» красивыми крымскими фруктами и смачным, как заведено выражаться, местным вином; и даже вечерние, как многие выражаются, конные прогулки по берегу моря.

Пастуший бугор? либо Гола Конда на языке народа телугу, живущего на местности штата Андхра Прадеш, имеет увлекательную историю. Как бы это было не странно, но в 1143 году на холмике Мангалаварам один подпасок натолкнулся на изумительную, как всем известно, скульптуру божества. Необходимо подчеркнуть то, что новость стремительно распространилась и дошла до короля Какатьи, который правил в то время. Необходимо отметить то, что повелитель в срочном порядке повелел наконец-то сконструировать, как большая часть из нас постоянно говорит, глиняную крепость вокруг святого места.

Спустя 200 лет в 1364 году правители династии Бахамини завладели крепостью. Как бы это было не странно, но начиная с 1507 года, во время правления династии Кутуб Шахи в течение 62 лет форт повсевременно расширялся, равномерно превращаясь в гранитную крепость, простираясь вокруг наиболее чем на 5 км. Вообразите себе один факт о том, что все эти годы форт был неразговорчивым очевидцем почти всех исторических событий. Возможно и то, что лишь одних правителей как бы сменилось за этот период времени трое. Надо сказать то, что правление величавой династии Кутуб Шахи в Голконде, наконец, завершилось в 1687 году, когда форт захватил магальский правитель Аурангазеб, который практически стопроцентно его разрушил и оставил только груду ничтожных развалин.

Голконда состоит из 4 отдельных крепостей, которые, стало быть, соединены меж собой 10 километровой, как большая часть из нас постоянно говорит, стенкой с 87 радиальными бастионами. И действительно, в неких из их до сего времени имеются пушки, восемь ворот, четыре, как мы выражаемся, подъемных моста, царские апартаменты и залы, храмы, мечети, склады и конюшни.

Самой низкой из крепостей, наконец, является последняя крепость в, как люди привыкли выражаться, юго-восточной стороне форта, в которую ведут ворота Фатех Дарваза (либо Ворота Победы, нареченные так опосля, как большая часть из нас постоянно говорит, триумфального марша Аурангазеба), отделанные, как большая часть из нас постоянно говорит, большими стальными шипами (для защиты от ударов боевых слонов). Возможно и то, что около Фатех Дарваза можно провести умопомрачительный опыт, характеризующий чудеса инженеров, строивших Голконду. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ежели хлопнуть в ладоши, стоя в определенном месте под куполом при входе в ворота, то хлопок, вообщем то, будет отлично слышен в зале Бала Хисар, самой, как мы привыкли говорить, высочайшей точке крепости практически в километре отсюда. Надо сказать то, что ранее этот фокус употреблялся для предупреждения обитателей в случае угрозы, хотя на данный момент это всего только смешное развлечение для гостей форта.